В «треугольнике» возможна только двойная жизнь.

В мышиной возне мельчают.

Мы говорим на разных языках, но нет никакой разницы в нашей крови.

У Достоевского есть вещи, которым веришь и которым не веришь, но есть и такие правдивые, что, читая их, чувствуешь, как меняешься сам, — слабость и безумие, порок и святость, одержимость азарта становились реальностью, как становились реальностью пейзажи и дороги Тургенева и передвижение войск, театр военных действий, офицеры, солдаты и сражения у Толстого.

Я ждала вас долго, но уж давно перестала ждать.