Должно быть, когда человек остается один, жизнь более чем страшна — она бессмысленна.

Прошлое – усыпальница наших умерших чувств.

У искусства случаются приступы целомудрия. Оно не может назвать вещи своими именами.

Тогда я думал: «Нет, не так должна быть устроена наша жизнь.» И тут же приходила другая мысль: «Точно так же думает полмира».

Наш страх — источник храбрости для наших врагов.