Если жизнь — это дурной фарс, лишённый цели и изначального порождения, и раз уж мы полагаем, что должны выбраться из всей этой истории чистыми, как омытые росой хризантемы, мы провозглашаем единственное основание для понимания: искусство.

Непобедимость заключена в себе самом, возможность победы заключена в противнике.

Жизнь — это бездна, куда вперемежку падало все хорошее и все дурное, что дано чувствовать человеку.

Теперешнее правосудие, очевидно, состоит в том, чтобы осудить человека не только невинного, но и неосведомленного.

В Париже любят, быть может, не лучше, но определенно чаще.