Разве может быть порицание более суровое, чем самоосуждение, когда притворство более невозможно?

Бывали дни, когда она убегала из своей комнаты к людям и голосам, но убегала и от людей, потому что вдруг ощущала себя еще более одинокой.

Усвоив с младенчества, что красота — это женская власть, разум принимает форму тела и, блуждая по своей позолоченной клетке, пытается лишь украсить свою тюрьму.

Столько пивнушек разбросано по всему миру, а она выбирает мою.

Отношения между полами едва ли возможны без трения.