Человек устроен так, что, когда что-то зажигает его душу, всё становится возможным.
Страх то придает крылья ногам, то приковывает их к земле.
В известности есть страшное однообразие — все люди так похожи в своих чувствах и словах, и вам так быстро это приедается, так трудно изображать интерес к тому, что стало для вас обыденным.
За каким-то кустом какие-то люди чем-то и как-то занимались, и как-то особенно усердно оттачивали какие-то орудия, которые где-то там у них торчали.
Совесть человека — странная штука, вроде пожара, — все думали, что его погасили, а он взял и разгорелся опять.
При разговоре трудно сопротивляться порыву разболтать тайну – словно у информации имеется собственное желание жить и способность размножаться.