Люблю парламент и люблю я пренья, Но не люблю я преть до одуренья.
В крайности всегда есть доля безобразия.
Мой долг – это то, чего я не делаю из принципа.
Они панически боятся, что любой клочок личной свободы немедленно превратится в клочок свободы идеологической.
Несомненно только одно: нет ничего несомненного, поэтому можно сомневаться и в том, что нет ничего несомненного.
Они уж больше не попадали на помол в ту достославную мельницу, где воды своекорыстий вертят колеса хитростей, где валы честолюбии приводят в движение зубчатки доносов и жернова зависти размалывают зерна лжи...