У меня самого никаких неприятностей — я богат как рантье, начальства у меня нет, жены и детей тоже; я существо — вот моя единственная неприятность. Но это неприятность столь расплывчатая, столь метафизически отвлеченная, что я ее стыжусь.

Человеческая душа — либо поле сражения, либо картина разгрома.

Предложения должны входить в сознание, как гладиаторы на арену.

Любовь должна не затуманивать, а освежать, не помрачать, а осветлять мысли, так как гнездиться она должна в сердце и в рассудке человека, а не служить только забавой для внешних чувств, порождающих одну лишь страсть.

Язык, взятый как система, немеет.