Великая жизнь требует великих жертв.

У меня самого никаких неприятностей — я богат как рантье, начальства у меня нет, жены и детей тоже; я существо — вот моя единственная неприятность. Но это неприятность столь расплывчатая, столь метафизически отвлеченная, что я ее стыжусь.

— Как это ужасно для человека — вдруг узнать, что всю свою жизнь он говорил правду, сущую правду. Вы прощаете мне этот грех?
— Прощаю. Потому что вы непременно изменитесь.

Приобщись к чужой боли и чужой ограниченности — тогда определишь и меру требовательности, и меру снисходительности.

Он всю жизнь копался в себе, но раскопки эти не дали ничего примечательного.