Все стесняют свою и чужую свободу. Действовать — значит двигаться, а двигаться — значит занимать чужое место, стеснять других. И чем шире, общественнее действие, тем оно стеснительнее. Таков первородный грех человечества. Это грустно, но не постыдно. Постыдно только сознательное нежелание свободы, сознательное насилие.

Человеческое сумасшествие нередко оказывается по-кошачьи хитрым и коварным. Иной раз думаешь, его уже нет, а на самом деле оно просто приняло какую-нибудь более утончённую форму.

Некоторым для счастья недостает только счастья.

По струнам ходят пальцы не спеша,
Я в глубь себя, как в омут, погружаюсь,
Мне кажется, к тебе я приближаюсь,
Загадочная русская душа.

С кем это она там разговаривает? — Сама с собой. А я с кем разговариваю? — Тоже сама с собой. Значит, всё в порядке? — В порядке. Спокойной ночи. — Спасибо.