Мы слишком поздно понимаем, что смысл жизни заключается в самой жизни, в ритме каждого дня и часа.
Только решётка отделяет юмор от дома умалишённых.
Говорят, что мы, евреи, музыкальный народ. Да, мы — такой народ; станешь музыкальным, если сотни лет прислушиваешься, по какой улице топают солдатские сапоги и не ваша ли дочь зовет на помощь в соседнем переулке.
Это же грязь, и если ты этого не видишь, значит, ты и сам грязный.
Согрешить всегда легче, чем избавиться от ощущения собственного греха.
Старость наступает, когда человек начинает говорить: «Никогда я не чувствовал себя таким молодым».