Но кто может льстить себе надеждой, что был когда-либо понят? Мы все умираем непознанными. Так говорят женщины и так говорят писатели.

В мире нет ничего, кроме жизни и смерти. И все, что подвластно первой, — счастье, а все, что принадлежит второй, — уничтожение счастья.

Ревнивец сомневается на самом деле не в своей жене, а в себе самом.

Париж — это предмет зависти для тех, кто никогда его не видел; счастье или несчастье (смотря как повезёт) для тех, кто в нём живёт, но всегда — огорчение для тех, кто принуждён покинуть его.

Истинно великие люди не нуждаются в знаках отличия.