А у мужчин, как правило, после цирюльника физиономии делаются глупее процентов на семьдесят пять.

Умру, — а ты останешься как раньше,
и не изменятся твои черты.
Над каждою твоею чёрной раной
лазоревые вырастут цветы.

Умеренность в жизни похожа на воздержанность в еде: съел бы ещё, да страшно заболеть.

Всё истинное, глубокое, всё могучее зреет только в одиночестве.

Обвенчались мы с Хильдой, и мне буквально сразу стало ясно — влип. Вы спросите: «Зачем на ней женился?» А сами вы зачем? Случаются с нами промашки. Верите ли, первые два-три года я всерьез обдумывал, как бы ее прикончить. Конечно, никто из нас подобных планов не осуществляет, но помечтать приятно.