Я хотел бы иметь детство Набокова, отрочество Толстого, молодость Казановы, зрелость Наполеона... Но тогда у меня была бы старость шизофреника.

Политика не признаёт чувств, здесь важны лишь интересы и выгода.

Смертью, как опытом, поделиться невозможно.

Одно дело — говорить о свободе, а другое дело — быть свободным.

Человеческая душа всегда склонна уповать на чудо.