Когда я вступил в должность президента, больше всего меня поразило то, что дела действительно были так плохи, как мы утверждали.

Любое общение с посредственностями чревато опасностью: из него невозможно выйти невредимым.

Если бы я имел безрассудство еще верить в счастье, я искал бы его в привычке.

Все, что человеческий разум способен понять и во что он способен поверить, достижимо.

Употреблять иностранное слово, когда есть равносильное ему русское слово, — значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус.