Публика предпочитает верить скорее дурным слухам, чем хорошим.
Все мы не хотим верить в свою неудачу, хотим надеяться, что ещё сумеем отыграться.
Раньше мир захватывали Чингисханы, Тамерланы, македонские или орды, допустим, гуннов. Аттила захватил мир. Теперь его плотно и неумолимо захватывают покупатели.
Иной раз надеяться значит больше, нежели пользоваться.
У меня такое чувство, будто большую часть времени я провожу в стиральной машине, только в ней вместо белья мои эмоции.
Когда ошибается человек мудрый, то не становится ли его ошибка страшнее ошибки глупца?