Знать то, что знает каждый, — значит не знать ничего.

Как бы я хотела, чтобы кто-нибудь взял все эти дни, часы и минуты, вложил в конверт, заклеил и снова подсунул мне под дверь.

Как это страшно, когда высокий ум и горячее сердце сталкиваются с совершеннейшей посредственностью — и самой жизни и людей, которые их окружают, и осуждены на то, чтобы с ними жить.

Русские дураки охотно превращаются в тараны для разрушения русской народности.

Вероятно, мы, смертные, только тогда можем быть истинными философами, когда сознательно к этому не стремимся.