Потом-то я понял, что в данном случае Леверье, пожалуй, согласился бы со мной; ведь и он обрек себя на изгнание; ведь иногда безмолвие — это и есть стихи.

У каждого человека своя свобода, у каждого человека своя мораль.

Люди пахнут пошло и убого.

Тщетно правила войны стараются превратить ее в благородную игру, во что-то вроде дуэли, где пределами насилия служат честность и учтивость. Главным все равно остается резня.

Пока мы помним музыку, мы можем возвращаться в свою молодость.