Я — тебе, ты — мне.

Не так уж и редки случаи, когда сам человек ни в грош себя не ставит, а молва приписывает ему смертный грех гордыни.

— Докладываю: всё в порядке, Бобик сдох.
— Какой Бобик?
— Фрицевский.

Смерть для нас — ничто: ведь всё и хорошее и дурное заключается в ощущении, а смерть есть лишение ощущений.

Вне пределов досягаемости.