Жизнь наша в старости — изношенный халат:
И совестно носить его, и жаль оставить.

Самая печальная радость — быть поэтом. Все остальное не в счет. Даже смерть.

У меня кожа нежная; до нее только чуть дотронуться кинжалом — и уже дыра.

Я всегда отстранялся от всех и наблюдал за людьми со стороны. Что-то вроде театра — они были на сцене, а я одинокий зритель.

Кажется, мама делает только то, чего хочет папа, и всё-таки мы живём так, как хочется маме.