Это что-то вроде одного уравнения с двумя неизвестными. Очень может быть, что буквально каждое слово в исторических книжках — даже те, которые принимаешь как самоочевидные, — чистый вымысел.

Всем помочь не в силах. Но это не повод, чтобы не помочь одному.

Мы любим, чтобы наш внутренний голос доносился к нам снаружи.

Мы оба лежали, глядя в потолок, и думали, что же Господь наделал, когда сотворил жизнь такой печальной.

Нельзя оставаться в жизни, которая принимает такие странные, обижающие меня формы.