Все по-настоящему грандиозные затеи в начале казались сумасшествием.
Как красива такая свободная походка, когда гордая юность не стыдится своего цветущего тела и ничего не прячет, ничто не считает постыдным.
Прошлое не хочет, чтобы его меняли. Прошлое упрямо.
Зачем же утомляю я себя мечтами о каком-то неведомом, возвышенном счастье, когда здесь, около меня — простое, но глубокое счастье?
Герои писателя — читатели, герои критика — писатели.
Я думаю, что многие остались бы в живых, существуй у нас смертная казнь.