Самые радикальные революционеры становятся консерваторами на второй день после революции.

Правда — точно горькое питье, неприятное на вкус, но зато восстанавливающее здоровье.

— Я очень хорошо плаваю. Две двенадцать на спине! Если б я был женщиной, я был бы чемпионом Союза по плаванью.

Она объявила бессрочный траур — без покойника, но по пустым надеждам.

Женщины научились плакать, молча глотая слезы, наверное, потому и принято говорить: они столько же плачут, сколько смеются, только это неверно, ибо смех звонок, плач же беззвучен.