И вышли скромные, смиренные людишки.
Конечно, уж они не будут бунтовать:
Им только бы читать печатные коврижки
Да вкусный пирожок казенный смаковать.

Герои писателя — читатели, герои критика — писатели.

«Совесть» привилегированных — это ведь и есть привилегированная совесть.

Наркоман последним узнает, что он наркоман.

Вокруг столько приятного, а нас тянут к хорошему!