Над смертью издали шути как хочешь смело: Но смерть вблизи — совсем другое дело.
В любом нашем поступке уже сказывается весь наш характер: дурак и входит, и выходит, и садится, и встает с места, и молчит, и двигается иначе, нежели умный человек.
Его романтизм выражался в бегстве не от жизни, а в жизнь.
— Что мы, бедней других, детей в папиросную бумагу заворачивать?!
Я не знаю, я не знаю, я не знаю слов!
Настоящий отец борется за своего сына. Он дерётся за него. Или бежит вместе с ним. Но не сидит, пожимая плечами. Не смотрит с идиотской ухмылкой, как у него забирают сына.