Какое страдание сравнишь с этим: хочешь простить, стремишься простить — и знаешь, что это безнадежно, что простить нельзя, простить не смеешь.

Тела рабов сильны, так что они могут быть употребляемы на разные работы, необходимые в жизни, а тела свободных не согбенны и не способны на такие работы. Зато свободные люди годны для политической жизни.

Нет такой серьезной вещи, о которой нельзя было бы говорить с улыбкой.

Никогда человек не бывает ни совершенным святым, ни совершенным грешником.

Ревность знает больше, чем правда.