Наша истина и наше добро только отчасти истина и добро, и они запятнаны злом и ложью.

О том, каким ты был четверть века назад, можно говорить так, словно это касается кого-то другого.

Подвержены мы горестным печалям
по некой очень мерзостной причине:
не радует нас то, что получаем,
а мучает, что недополучили.

Наилучший способ поощрять доброе есть непрепятствие, дозволение, свобода в помышлениях.

И хочется вот так лечь, и свернуться калачиком, и постараться занимать как можно меньше места в пространстве.