Жажда разрушения, которую мы находим в человеческой истории и которую мы с таким страхом наблюдаем в наше время, коренится в природе человека точно так же, как и стремление к созиданию.

Ни один льстец не льстит так искусно, как себялюбие.

Все пессимисты, начиная с Шопенгауэра, рассуждали о желанности смерти, но не сумели избежать необходимости жить.

Душа, как ты становишься прекрасней, глубже, после снежных бурь.

Каждодневное страдание никогда не закаляет. Оно изматывает человека. Делает его слабым.