Взрослый человек не может снова стать ребенком, не впадая в детство. Но разве его не радует наивность ребенка и разве сам он не должен стремиться к тому, чтобы на более высокой ступени воспроизвести присущую ребенку правду?

Величайшая черствость души – потерять уверенность в подлинности лица, когда-то столь любимого.

Счастье личности вне общества невозможно, как невозможна жизнь растения, выдернутого из земли и брошенного на бесплодный песок.

Мужество, нам необходимо мужество, такое, чтобы у нас была нужда его умерить.

Боюсь, не столько бисера (бисер вещь вполне безобидная), сколько его отраженья в мозгу свиней.