Влюбленность оказалась скверной штукой, потому что она научила меня жить во лжи: улыбаться, когда улыбаться не хотелось, трудиться, когда я не верил в труд, жить, когда у меня не было для этого никаких оснований.

Справедливость умеренного судьи свидетельствует лишь о его любви к своему высокому положению.

Если бы наши истории заканчивались хорошо, мы все лежали бы сейчас под могильными плитами.

Я бедняк и я слуга своей родины. Чем несчастнее Италия, тем больше должен я хранить верность ей.

Я больше доверяю ножницам, чем карандашу.