Все весело болтали, смеялись, и каждый испытывал то странно приподнятое чувство, какое бывает после свадеб или похорон.

В каждой душе своя собственная кузница предательства.

Так как мне всё-таки иногда удавалось выиграть гонку между вымыслом и действительностью, то я готов был примириться с обманом. С чем я отказывался примириться — это с вмешательством мучителя-случая, лишавшего меня предназначенной мне услады.

Чем старше мы становимся, тем меньше мы боимся.

Не существует почти ничего, во что бы человек ни поверил или что бы он ни подавил, перед лицом явной или скрытой угрозы остракизма.