Страсть и безумие стояли рядом задолго до классической эпохи, стоят сейчас и, по-видимому, будут стоять и впредь.

Одни — поднялись на гребне таланта, другие — на гребне моды.

Любовь не взвешивает своих признаний на весах объективности, у нее нет ни колебаний, ни выбора между «да» и «нет», а есть граница между ними, как между верой и безверием.

Величайшая польза, которую можно извлечь из жизни, — потратить жизнь на дело, которое переживет нас.

В радости, как и во всяком наслаждении, почти всегда есть нечто жестокое.