Удовольствия, к которым мы не привыкли, беспокоят нас больше, чем привычные горести.

Во всяком прощании чувству утраты сопутствует чувство свободы.

Все мы подобны глине в руках горшечника, которому ни один сосуд не вправе сказать: для чего ты сотворил меня в таком виде?

Пустые страницы, маскирующиеся под текст.

Я стал другим, новым человеком; а те, для кого существовал только старый "я", смеялись надо мной. Единственно разумный человек был мой портной: он каждый раз снимал заново с меня мерку, тогда как все остальные подходили ко мне со старой и воображали, что она все еще отражает мои действительные размеры.