Как в политике одно меткое слово, одна острота часто воздействует решительнее целой демосфеновской речи, так и в литературе миниатюры зачастую живут дольше толстых романов.

— Принимается, товарищи? Кто против? — спросил секретарь у своей чернильницы.
Та ничего не имела против, и секретарь написал на листе: «Принято единогласно». И сам же себя похвалил.

Вряд ли кто-нибудь вспомнит обо мне через тысячу лет.

Графоманство – это писательство, внутри которого ничего не происходит.

Если чего-то хочется, значит, имеешь право. Если хочется что-нибудь сделать, имеешь право сделать.