Ни один человек не может до конца понять другого, и никто не может устроить чужое счастье.

Эпитафия нашей расе, написанная бегущими светящимися буквами, будет гласить: «Тем, кого боги хотят уничтожить, они сначала дают телевизор».

Но давай и безумствовать, сердце мое, если ничего, кроме безумства, нам не осталось.

Люди не рождаются, а формируются.

Одно время я встречался с женщиной из администрации Эйзенхауэра. Мне было самому забавно, что я пытался сделать с ней то же, что Эйзенхауэр делал со страной последние восемь лет.