Тот вечер, когда я засел за Достоевского, был величайшим событием моей жизни, более важным, чем первая любовь.

Женщине всё можно простить, кроме неуклюжести. Это застревает в голове, как заноза.

Гордость свойственна всем людям; разница лишь в том, как и когда они её проявляют.

Радость распирает грудь, от горя сжимается сердце — в этом дыхание жизни.

Между ребер мне вонзали клевету,
Заставляли выгибаться, я не гнулся,
И мерзавили мою мечту,
Чтобы рухнул и уснул без пульса.