Для глупца старость – бремя, для невежды – зима, а для человека науки – золотая жатва.

Вероятно, все мы боимся, как бы не наговорить громких слов. С их помощью люди так нестерпимо много налгали. Может быть, мы боимся и наших чувств. Мы уже не доверяем им.

Большинство взрослых настолько освоились в мире, что всё Творение они принимают как само собой разумеющееся.

Смерть, предупреждающая дряхлость, является более кстати, чем смерть, завершающая дряхлость.

Нередко то, что мы принимаем за безысходность, — на деле оказывается жаждой надежды.