В Москве каждого иностранца водят смотреть большую пушку и большой колокол. Пушку, из которой стрелять нельзя, и колокол, который свалился прежде, чем зазвонил.

Мы вообще остаемся такими, какими были в три, шесть, десять или двадцать лет. В шесть-семь лет характер проявляется даже четче, потому что в этом возрасте наше поведение почти лишено притворства, а в двадцать мы уже надеваем некую маску, выдаем себя за кого-то другого — в зависимости от того, что модно в данный момент.

Это имя — как гром и как град:
Петербург, Петроград, Ленинград!

Когда грань перейдена, любовная связь становится такой же прозаичной, как дружба. Пламя обожгло их и перекинулось на другую часть леса; оно оставило лишь чувство ответственности и одиночества.

Есть злые краснокожие, есть злые белые. Не в цвете кожи все добро, и не в цвете кожи все зло.