Саркастичность, отталкивавшая меня, резкость, столь прежде меня пугавшая, теперь стали лишь острой приправой к бесподобному кушанью!

— Мне нельзя пока умирать, доктор. Ещё рано. Мне нужно многое сделать. А потом у меня будет вся жизнь, чтобы умереть.

Реальность обрушивается на меня лавиной. Слишком много, слишком много действительности.

Мало кому приятно сознавать, что его кто-то использует. Человек старается, пока возможно, не признаваться в этом даже себе самому.

Вы считаете, что слова — это что-то вроде кусков кирпича, которыми можно швырять как попало. От такой привычки надо избавляться.