Он так часто старался уверить других в том, что он существо, не созданное для мира, обреченное каким-то тайным страданиям, что он сам почти в этом уверился.

Публика не слушает, а если слушает, то не слышит, если же слышит, то не понимает.

Туманные проходят годы,
И вперемежку дышим мы
То затхлым воздухом свободы,
То вольным холодом тюрьмы.

Все в прошлом, ибо это прошлое прочно вошло в их настоящее.

На то она и жена, чтоб в гроб вгонять.