Видеть высокий нравственный идеал, вырастающий из клоаки несправедливости; расти самому, и глазами, ещё залепленными грязью, ловить первые проблески красоты; видеть, как из слабости, порочности и скотской грубости рождается сила, и правда, и благородство духа.

Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил.

Так пусть же вновь прозвучит музыка, захватывающая нас всецело и населяющая радостью все вокруг, что нам за дело до тех, кто этой музыки не слыша, твердит, будто она нехороша?

Нет истинной гениальности и полного расцвета духовных сил без величия характера.

Не существует ничего более отвратительного, чем музыка без скрытого смысла.