Любая страсть всегда всё преувеличивает, иначе она не была бы страстью.

Я верил не в идеалы коммунизма, а в идеалы братства, социальной справедливости. Над этим смеялись. Я ненавидел всем своим существом «новую» Россию, в которой можно было наступить на горло человеку, пройти и даже не обернуться.

Если не считать экспансии его сознания, человек по-прежнему остается маленьким и одиноким.

Продолжаясь бесконечно, счастье теряет всякий смысл.

Единственный опытный факт, доказывающий, что жизнь вообще хороша, — это то, что громадное большинство людей предпочитает ее смерти.