Моя совесть всегда крепко заперта, как пружина в коробке, потому что, когда она выскакивает, то поражает меня своим размером.

Печать превращает материальную борьбу в борьбу идейную, борьбу плоти и крови — в борьбу духовную, борьбу потребностей, страстей, эмпирии — в борьбу теории, разума, формы.

Мы калечим жизнь своими безумствами и пороками, а потом жалуемся на беды, последовавшие за ними, и говорим, что несчастье заложено в самой природе вещей.

Только надуманная любовь поддается укрощению, истинная же не слушает приказов, и спастись от нее нельзя.

Когда люди так много себя отдают посторонним, не знак ли это, что им уже меньше нужно друг от друга?