Мы высшие существа, и если бы в самом деле мы сознали всю силу человеческого гения и жили бы только для высших целей, то в конце концов мы стали бы как боги. Но этого никогда не будет — человечество выродится и от гения не останется и следа.

Предполагается, что можно удержать душу от греха при помощи страха и что страх сильнее тяги к протесту.

Юность вовсе не хочет быть понятой, она хочет одного: оставаться сама собой.

Многие добивались моей любви — что мне в том... Но ни один участливо не спросил — хорошо ли мне жить.

Всегда и везде Тарелкин был впереди. Едва заслышит он, бывало, шум совершающегося преобразования или треск от ломки совершенствования, как он уже тут как тут и кричит: вперед! Когда пошла эмансипация женщин, то Тарелкин плакал, что он не женщина, дабы снять кринолину перед публикой и показать ей... как надо эмансипироваться.