Крылатые заседатели! Никакой загробной жизни не принимаю, если в ней не объявится Лолита в том виде, в каком она была тогда, на колорадском курорте.

— Странное свойство моей физиономии: всем кажется, что меня только что где-то видели.

Любое ограничение свободы, даже с целью предупредить злоупотребление ею, невыносимо, оно подавляет душу, ибо резко противоречит природе человека.

История свободы — это история сопротивления.

Основная идея всегда должна быть недосягаемо выше, чем возможность ее исполнения.