Кто в двадцать лет ничего не знает, в тридцать лет не трудится, в сорок лет ничего не приобрёл, тот никогда ничего не будет знать, ничего не сделает и ничего не приобретёт.

Но раны остаются ранами. Они заживают, рубцуются, и вроде бы ты о них уже забыл вовсе, а потом переменится погода, они и заноют.

Можно объяснить марсианину существование бензоколонок. Но будет очень сложно объяснить ему, зачем нужны все эти церкви.

Почему я страдаю не так сильно, как хотел бы? Неужели у меня нет сердца?

Вы уже так приучены к несчастью, вы уже настолько сроднились с фаталистическим взглядом писателя на мир, что момент обыкновенного мира и доброты воспринимается как проявление божественной благодати.