Среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чём именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же.

— По роду-племени я тутошний, а по образованию я тамошний.

Я христианин и католик, но чтобы быть художником, ни того, ни другого не требуется.

В жизни есть только одно несомненное счастье — жить для другого.

Я не анахорет и не ханжа,
Но к выводу пришел, устав от шума:
Свобода слова там лишь хороша,
Где, прежде чем сказать, умеют думать.