Там, где кончается искренность, начинается одиночество.
Ничего не хочется. Ехать не хочется — слишком сильное движение: пешком идти не хочется — устанешь; лечь? — придется валяться попусту или снова вставать, а ни того, ни другого не хочется. Словом, ничего не хочется.
Нет, точно нет ничего легкого, чего бы великая леность не представила нам весьма тяжелым и трудным, равно как нет ничего трудного и тяжкого, чего бы усердие и ревность не сделали бы весьма легким.
— И вообще не вижу, почему бы одному благородному дону не помочь другому в беде.
Мы сами должны стать теми переменами, которые хотим увидеть в мире.
Я не раскаиваюсь.