У меня (как, вероятно, почти у всех) бывало ощущение, словно плотный занавес скрыл все, что есть в жизни интересного и прекрасного, оставив мне только тупую, нудную боль.

Я никогда не позволю себе пасть так низко, чтобы возненавидеть другого человека.

Дайте мне выбрать человека среди тысячи людей, я выберу того, кто говорит глазами.

Ничто не пахнет так отвратительно, как подпорченная праведность.

Стыдом можно назвать печальное размышление о нашей собственной недостойности, вытекающее из опасения, что другие либо заслуженно презирают нас, либо могли бы презирать, если бы все знали.