О наша жизнь, где верны лишь утраты,
Где милому мгновенье лишь дано,
Где скорбь без крыл, а радости крылаты
И где навек минувшее одно...

Гюльджан вздохнула, на ее ресницах повисла слеза. Ходжа Насреддин понял: глина ее сердца размягчена — время вертеть гончарный круг своей хитрости и лепить горшок замысла.

И душа, и тело могут получить смертельные удары независимо друг от друга.

Будущее имеет много дорог, и те, кто говорит, будто бы его видит, видят лишь одну, а вот пойдет ли оно той дорогой?

Пропаганда утрачивает силу, как только становится явной.