Не может сердце жить изменой,
Измены нет: любовь — одна.

Жизнь — обман с чарующей тоскою,
Оттого так и сильна она,
Что своею грубою рукою
Роковые пишет письмена.

Порок еще опаснее для незнакомого с ним сердца, когда прячется под личиной Добродетели.

Какой бы эфемерной ни была моя жизнь, каким бы беспорядочным ни был юмор, в ней заложенный, я не знаю ничего более значимого, ничего более материального, чем я сам.

«Да» нуждается в повторении.